Жизнь 20-х годов

В такой крайне трудной обстановке 1929-1930 годов и пришлось Маяковскому вести затяжные бои за подлинно революционную сатиру, за пьесы «Клоп» и «Баня».

Из жизни 20-х годов, из учрежденческой суеты и был выхвачен поэтом образ бюрократа-коммуниста, главного начальника по управлению согласованием (главнач-пупс) Победоносикова. Он наделен живой плотью. Он индивидуален, со своими привычками и нравами (руководит учреждением, «по стопам Карла Маркса», позирует художнику, диктует доклад о пуске красного трамвая, всех разносит и дает директивы, как надо создавать искусство - «ласкать глаз, не будоражить»; влюбляется в моднючую дамочку, рвется в будущее, «на машину времени», вне очереди и т. д.). Перед нами - образ-символ, не просто хам и самодур в облике начальника, а «победоносиковщина» - страшное явление.

Новое, что бросается в глаза, когда сегодня перечитываешь «Клопа» и «Баню», появившихся десять лет спустя после «Мистерии-буфф», это отчетливо выросшая в творчестве поэта-драматурга психологическая типизация образов. Да, Маяковский в чем-то оставался прежним. Он и теперь агитирует весело и со звоном. Но уже не так плакатно, как в «Мистерии», где поэт часто давал образ одним резко запоминающимся штрихом. Обходился без психологической мотивировки. Персонажи выкрикивали лозунги, пели гимны. Теперь, в «Клопе» и «Бане», нет никаких лозунгов и гимнов, теперь знаки-образы семи пар чистых и семи пар нечистых сменились психологическими типами в духе классиков - Гоголя, Щедрина, Сухово-Кобылина, Мольера. Я перечислил великих драматургов, имена которых произносились на репетициях и обсуждениях «Клопа» и «Бани»; об этих именах, правда, почему-то помалкивала критика.

© 2008-2019 bestcourses.ru