Вокруг спектакля

На вертеле грешников вертим...» Вообще режиссура уделяла большое внимание музыкальному сопровождению. Во втором действии, когда чистые про-, возглашали монархию, раздавалась мелодия «Боже, царя храни», когда устанавливалась «демократическая республика» - игралась «Марсельеза», а в финале пьесы нечистые, достигнув коммуны, пели «Интернационал» на стихи Маяковского.

Читая все написанное об этом спектакле, можно сделать допущение, что наиболее сильной стороной постановки была буффонная, сатирическая часть и что положительно-реальная (нечистые носили униформу, несколько стирающую индивидуальность каждого, хотя наиболее удачными образами из семи пар пролетариев отмечались образы красноармейца и фонарщика), а также положительно-фантастическая (земля обетованная) была обозначена лишь условно, безобразно; не очень выразительной оказалась хоровая декламация вещей. Не все принимали Человека будущего в исполнении артиста В. Сысоева, с ним в репетиционный период много работал Маяковский, о чем свидетельствуют воспоминания актера, опубликованные А. Февральским в книге «Первая советская пьеса». Очевидно, Сысоев «нагорную проповедь» слегка пережимал, переходил на выразительную декламацию, ему не всегда удавалось найти доступную, зажигающую зрителей простоту, так необходимую для сценического воплощения этого образа. И все же это был спектакль - праздник сатирической комедии. Зрительный зал буквально ликовал, зрители после спектакля заполнили сцену, качали Маяковского и Мейерхольда. Это был триумф. Спектакль прошел более пятидесяти раз, игрался до конца сезона, но -в следующем сезоне не возобновлялся, ибо Театр РСФСР-Первый перестал существовать.

Вокруг спектакля бушевали дискуссии. Буржуазная «контра» и староверы в искусстве обрушились на спектакль бранью. Это и понятно. Но и среди революционно настроенной интеллигенции были такие, кто не принимал спектакль, расценивая его с позиций психологического, академического русского театра.