Василий Теркин

 «Ваше замечательное произведение «Василий Теркин», где вы создали незабываемый образ русского солдата...»

«Он создал образ! - комически возмущался Твардовский.- И я должен это скрепить своей подписью??» «А вообще,- продолжал он,- знаете, как Воронков работает? Вот у меня в поэме есть глава «Гармонь». Там такие строки:

Вот беда - во всей колонне Завалящей нет гармони. А мороз - ни встать, ни сесть. Снял перчатки, трет ладони, Слышит вдруг: «Гармонь-то есть».

Так у меня. А вот драматическое создание Воронко-

Первый боец. Вот беда - во всей колонне завалящей нет гармони.

Второй боец. А моро-о-оз... Ни встать, ни сесть! (Снял перчатки, трет ладонью о ладонь, слышит

Третий боец. Гармонь-то есть!» И такова вся пьеса Воронкова».

В спектакле Театра Моссовета нравился ему своей правдивостью лишь актер Новиков. По случайности он жил с ним в одном доме, высотном доме на Котельнической набережной. Новиков пользовался его советами, выслушивал его сдержанные похвалы и впадал в алкогольное восхищение.

В Театр Моссовета, насколько знаю, никого из друзей не приглашал, этим спектаклем не гордился. Иное произошло с постановкой Театра сатиры. Надо иметь в виду, что сам «малый Теркин», как в отличие от большой поэмы называл Твардовский «Теркина на том свете», был в 60-е годы особенно ему дорог, как недавнее и гонимое дитя. Девять лет он не мог его напечатать (1954 - 1963) и многократно возвращался к работе над новой редакцией этой вещи. Он писал ее одновременно с лирической, задумчивой, а местами даже торжественно-утверждающей, пафосной поэмой «За далью - даль» и утверждал, что для него одно не существует без другого: как Маяковский, вспоминал он. написав поэму «Хороню!», хотел писать поэму «Плохо». Словом, «Теркин на том свете» был для него не шуткой, не тенью эпического замысла, а коренной частью его убеждения и взгляда на мир.