Теоретик-искусствовед И Дмитриева

Все убыстряющиеся ритмы жизни, господство массовых коммуникаций, и особенно телевидения, усиливают эффект юмора и сатиры. Между тем всяческие транжиры и расхитители общественного добра, браконьеры всех рангов и воинствующие рутинеры научились психологически приспосабливаться и маскироваться. А некоторые из объектов сатиры, напротив, обнаглели, почувствовав «прочность» сытой жизни, их связи и их «круговая порука» стали крепче, принцип «ты - мне, я - тебе» спаял их; появились «мафии» и «мафиози». Поэтому современная сатира все глубже уходит в психологическое исследование истоков пороков и зла. Психологизм сатиры стал мерой ее художественности. Кстати, именно эта черта, пожалуй, выявила ненужность многих слабых комедийных пьес, написанных но старым схемам.

Вместе с тем в наши дни усложнились, стали иными и функции смеха. Жизнь, наполненная вспышками неожиданного, иногда нелепого и бессмысленного, а также по контрасту и героического, невероятно высокого (репортажи по ТВ с летающих вокруг планеты космических кораблей, шутки и юмор космонавтов, участников этих полетов), обостряет формы бытия и сатиры; возникают более тонкие, психологически не всегда объяснимые алогизмы; пространства комического абсурда возрастают.

Об этом интересно пишет теоретик-искусствовед II. Дмитриева.

«Юмор находит неожиданные непривычные связи между вещами,- пишет она.- ...В алогизмах же вскрывает особую прихотливую логику, как бы вторичный логический ряд, возникающий на развороченной почве привычной логики. Некий альянс с абсурдом можно считать характерной чертой нового юмора... Несоответствие между странностью общей ситуации и «обычностью» поведения внутри нее - или абсурдные общие результаты, к которым приводит обычная логика поступков,- вот один из подтекстов современного юмора с его культом странного и гротескового, озорного и чудаческого» .