Театральное начало

Все они - враги революции, в их компанию попал бедный студент, фигура, правда, случайная и не очень выразительная; этот персонаж не войдет во вторую редакцию.

Семи парам чистых все время противостоят семь пар нечистых - рабочих людей, пролетариев, это - трубочист, фонарщик, шофер, швея, рудокоп, плотник, батрак, слуга, сапожник, кузнец, булочник, прачка и эскимосы: рыбак и охотник.

Конфликт обозначен остро, прямолинейно, как и подобает в народной мистерии, да еще буффонной, открыто сатирической и пародийной. Вообще буфф преобладает над мистерией даже по числу персонажей - их намного больше. Ведь кроме семи пар чистых в их лагере оказываются и все черти (штаб Вельзевула и два вестовых), и все «святые» (Златоуст, Лев Толстой, Мафусаил, Жан-Жак Руссо и др.). И еще Дама-истерика, персонаж удивительно театрально острый.

Игровое, театральное начало определяет стилистику «Мистерии-буфф». Многие коротенькие стихи-реплики в комедии построены на игре звуков и слов. «Слышите? Слышите топот?» - вопрошает Француз. А множественность голосов передается такой перестройкой слова «потоп»: «Потоп! потопом! потопу! о потопе! потопа!..» Остро и комически звучат фразы: «А вы которых наций?», «Взлезьте, господин».

В «Мистерии-буфф» поэт пишет импровизационные интермедии пародийного порядка. Вот где благодатная почва для актерской игры-выдумки, для площадного балагана. Во втором действии, во время движения ковчега-парохода к дальним Араратам, чистые затевают игру - избирают царя и сенат, устанавливают, так сказать, монархию. Только для того, чтобы царь издал манифест по изъятию всех продуктов питания у нечистых: «царь ест, и мы едим - его верноподданные».

Затевается театр в театре. Только если театр Маяковского - это вся мистерия, то театр чистых - театр комедиантов, фальшивых и злонамеренных. Поп зачитывает манифест, начинающийся так: «Божьей милостью мы, царь изжаренных нечистыми кур...»