Страшная исповедь

Смешно это. В мечтах своего видел: «Уж я его... долго я его ласкал». Заточил в башню и солдата в караул поставил. Уже не смешно, а жутковато.

Леонов не упускает возможности драматизировать сатирический характер: Бададошкин жесток и глуп, но живет он среди людей и бессмысленных вещей в глубоком, почти трагическом одиночестве. Его сдобная молодая жена завела романчик с Никитаем, об этом Семен Егорыч догадывается, но молчит и еще более уходит в себя. Поэтому можно говорить о драме внутри сатирической комедии, драме в пределах традиционного треугольника: Семен Егорыч - Анна Петровна - Ни-китай.

В третьем, завершающем действии происходит грандиозный аукцион по продаже России. Барин привел в дом Бададошкина князя, чтобы идея его выглядела «солиднее» и надежнее: раз князь, значит, действительно «отменяют революцию» и следует, так сказать, обзавестись чинами. Кто-то попросил чин архимандрита, князь даже в речи поперхнулся - вон, мол, куда хватили! Поторговались - дали чин архимандрита. Кто-то захотел быть околоточным (выгодное дельце!), кто-то - дом в Охотном ряду. А Бададошкин купил чин губернатора, а сыну своему, дурачку Никитаю, требует Калугу: «Никитай, бери Калугу!» Но тот заупрямился: «На что мне Калуга, папаш? Из Калуги штей не сваришь». Гармонист заиграл. Бададошкин на миг размягчел, кричит: «Веселей играй! Возвышение Бададошкиных празднуем...»

Тут слабоумный, ходивший в доме холуем Никитай и решил пойти ва-банк. Ему не распродажа была нужна, а ключ от шкафа, в котором хранятся золото и деньги Бададошкина. Он и попросил заветный ключ, отец ему отдал. В одно мгновение изменился Никитай, из лакея превратился в хозяина: он давно вместе с мачехой вынашивал идею, как ограбить шкаф. Ключ в его руках. Все. Властно гремит его голос: «Теперь складывайтесь!» Князь всполошился: «Шутник, право, шутник... бла-а-дарю!» Никитай не шутит: «Складывайтесь, сказал!» Обобрал всех, выгнал Барина с фальшивым князем.