Савва Лукич

В комедии живут два плана: пародийный, шутовской, сатирический, смешной и житейский, он же тоже сценический и тоже несет обличительный прицел. Только начали сцену «с прекрасной погоды», как по театру пронесся слух: «Савва Лукич приехали!» Из оркестра высунули головы музыканты. Кто-то из массовки кричит: «Савва Лукич в вестибюле снимает калоши!» И вот он появляется, смотрит «Багровый остров» и дает ценные указания, запрещает спектакль. Через два-три года подобная сцена разыгрывается в «Бане» Маяковского, и Победоносиков будет давать тоже «ценные указания», скажет, что типично и что нетипично.

В булгаковском «Багровом острове» много личного, авторского. Драматург не может забыть упреки в адрес «Зойкиной квартиры» и драмы «Дни Турбиных». И когда, например, директор театра требует снять сцену, где его жена так энергично обвораживала Кири, он произносит: «Театр, матушка, это храм... Я не допущу у себя «Зойкиной квартиры»!» А оправдываясь перед Саввой Лукичом, он вспоминает: «Ко мне являлся автор комедии... «Дни Турбиных», изволите ли видеть, предлагал! Как вам это нравится! Да я, когда посмотрел эту вещь, у меня сердце забилось... от негодования. Как, говорю, кому вы это принесли?..»

Пожалуй, самое неожиданное в «Багровом острове» - это метаморфоза, происшедшая с Дымогацким и с Кири. Так вот, в этом двойном персонаже - Дымогац-кий-Кири - скрываются боль и судьба самого Михаила Булгакова. Он высмеивал и пародировал глупые и опасные вульгарно-социологические схемы, а защитить самого себя не смог. Вдруг высказался, обнаружился в трагически-грустной интонации, так свойственной ранней прозе Булгакова. Воистину: пародия на комедию, как писал Ю. Тынянов, оборачивается трагедией.

К. Рудницкий в статье о драматургии М. Булгакова, напечатанной в 1966 году, подробно анализирует пьесу «Багровый остров».