Самогонная аппаратура

Виток второй. Он возникает в первой картине второго действия, когда диссертанты Чаркин и Чуркин услышали в лаборатории от Тони слова: «Брожение происходит!» Они смекнули: а не гонят ли в лаборатории самогон? Ведь так просто: в кефире содержится два процента алкоголя. Эврика! Не предупредить ли кого следует? И вот уже звонят Допетровскому: есть сведения, что у вас в лаборатории самогонная аппаратура работает! Одновременно вбегают возбужденные и радостные сотрудники с криками: «Нашли! Нашли!» Готовят приказ, лабораторию собираются ликвидировать. Назначается собрание. Дураки изловили умников.

Виток третий. Когда, казалось бы, пришло время торжествовать победу, когда все настоящие дураки поверили, что умники-то и есть дураки, они уличают профессора Куранова и сотрудников его лаборатории в самогоноварении (все это миражно, зыбко, комично, как в настоящем царстве комического). В момент этой кульминации и приходит из Москвы телеграмма Допетровскому от Захарчука, где сказано: «Руководство возмущено... отсутствием поддержки опытам Новикова. Имеют огромное научное и государственное значение... Начальство считает, что ты дуб. Случае загремишь - ты меня не знаешь, я тебя не знаю. Твой Захарчук».

Ее первым прочитал Шпинатов, его ударило, как молнией, он рассказал секретарше, она - кадровику Малькову. И пошло но всему институту. Ситуация напоминает письмо, прочитанное почтмейстером в «Ревизоре», только здесь она разыгрывается иным приемом. Виток движется по спирали обратным ходом: все дружки директора знают, что он погорел, что его песенка, как говорится, спета, только один Тихон Иванович Допетровский ничего не знает, от него скрывают текст телеграммы. Типичнейший прием qui pro quo здесь работает безупречно: теперь главный дурак действительно в дураках. Но он пока об этом не догадывается. Собираются сотрудники на собрание, все запрограммировано: Допетровский начнет, а остальные продолжат. Он начал, но его свои же люди начинают топить. Директор не смутился, прервал Малькова: «По-моему, вы говорите не то, что хотели сказать?» Мальков, обнаглев, отвечает: «Не то, что вы хотели». А секретарша, его верный до сих пор человек, говорит о «недостойном моральном облике Тихона Ивановича». Тогда он, уже разозлившись, кричит: «Клевета! Нет у меня морального облика!»

© 2008-2019 bestcourses.ru