Охота на мамонтов

Я слышу пронзительный голос автора, обращенный к своим персонажам: «Почему вы такие? Вез выдумки, без тепла, без юмора?» Юмор, может быть, у них и есть, но он - жесткий, без человеческой теплоты, без ума, как юмор Монахини, которая ржет от счастья, вспоминая, как в детстве мучили кота...

И опять слышится голос автора: «Где люди? Чего врешь, все - мамонты...»

Свою комедию «Охота на мамонтов» автор по жанру определил так: «гротеск в двух частях». Первая часть озаглавлена: «Сурсум корда...» Что это значит? Абсурд? Да, абсурд, озорная комическая придумка. Дело в том, что Продавец шаров - этот пустомеля и шут гороховый, соблазняющий карнавалыциков шарами, как заклинание, произносит: «Сурсум корда!.. Сурсум корда!..» Он ведь благодетель из балагана. Против него и направляет жало сатиры и сарказма драматург. Когда на спинах дураков Продавец шаров выбрался из смолы, он уходит, бежит от тех, кого вел, ремарка гласит: «А вдали стихает скрии протеза».

Вторая часть, названная автором «Охота на мамонтов», предназначена сказать: кто же мамонты? И выясняется, что мамонты - это и те, искавшие праздника. «Где люди?.. Все - мамонты!»

Поход за фиестой обернулся охотой на мамонтов, теми, кто потерял нравственный и человеческий облик, кто ни во что не ставит ум и попадает в плен глупости, кто любуется собой и презирает настоящее, кто живет дикими инстинктами, дурацкими иллюзиями.

Завершается комедия зонгом, в котором, как катарсис, звучит тема очищения, надежды, веры в настоящий праздник: «А где-то есть праздник, он есть!..»

В середине 60-х годов обнаруживается весьма существенная особенность в сатирической комедиографии. Появляются пьесы по своему жанру трагикомедии, в которых сильно выражены сатирические мотивы. Такие пьесы были и в 20-х годах, и позже. Теперь они, продолжая традиции жанра, осмысливают новый материал, ищут новые связи с жизнью. Сатирическая трагикомедия обновляется и совершенствуется как жанр.