Новые имена

Маяковский оговаривается, что он не против «мещанского сословия», а против канареечного бытия, нажитого к тому же ничтожным человечиком с поразительными барскими замашками. Эдак на «Известиях» котенок греется, на потолке верещит канареица, а он себе чаек попивает и размышляет, как будет «фигурять» его «товарищ Надя» на балу в Реввоенсовете! Драматургия выстраивается с подробностями быта, с оттенками иронии и юмора и завершается убийственным финалом: Маркс, который смотрел на эту жизнь со стенки в рамочке, вдруг не выдержал всего этого безобразия, «разинул рот, да как заорет:

«Опутали революцию обывательщины нити. Страшнее Врангеля обывательский быт. Скорее головы канарейкам сверните - чтоб коммунизм канарейками не был побит!»

Это новая для Маяковского форма сатирического стихотворения: бытовые реалии, приметы времени (самовар, прибавка к празднику, тихоокеанские галифища, платье с эмблемой серпа и молота), словечки, выхваченные из языка улиц («фигурять на балу», «оголтелая канареица», «рамочка»), «повествовательность» стиха (поэт как бы рассказывает комическую историю) - все это «срезается» в финале фантастически смелым ходом: громовым голосом Маркса казнит поэт обывателей и канареечный быт.

Другой тип политической сатиры Маяковский дает в стихотворении «Прозаседавшиеся», напечатанном в «Известиях» (1922, 5 марта). Это ставшее классикой произведение очень похоже по своему настроению на мини-комедию сатирического характера.

В завязке - все люди спешат в раннюю нору: «кто в глав, кто в ком, кто в полит, кто в просвет». Вбегают в учреждения, где их «обдают дождем дела бумажные» .

Такова завязка, сразу настраивающая на комическое действие. Служащие расходятся по заседаниям.