Музыка в спектакле

Музыка в спектакле чаще всего использовалась в пародийном плане. Пошловатые песенки, вульгарные душещипательные и мещанские романсы издевательски высмеивались.

Но всем спектакле просматривался народный балаган, сатирический, политически заостренный, и это тоже шло от «Мистерии-буфф», от ее импровизационной природы. Так, в финале играли свадьбу Машеньки, то есть Мэри Мак-Лак, с Кучаевым по народному сельскому ритуалу, только с отчетливой сатирической и пародийной окраской. Re изображали под пение народной песни «А кто у нас молод, а кто не женат», с народно-обрядовыми плясками, где и пои в облачении пускался н пляс, с битьем горшков и т. д. Так как Кучаевых было трое, «трио врангельских гусар», то тут кто-то вспомнил и про муллу. Его выносили на доске. И самое смешное, что вполне полагалось в народном балагане,- мулла пел антирелигиозные частушки, сидя с поджатыми ногами и раскачиваясь: «Все может быть, Христос и помер», а Хор подпевал: «Алла верды, алла верды», мулла - «Но что воскрес, то это номер». Хор: «Алла верды, алла верды». Затем начиналась лезгинка, мулла, не удержавшись, пускался в пляс, и все пели: «Чего же надо, ничего не надо». В конце свадьбы мулла поднимался на доску с лозунгом: «Религия - опиум народа».

В спектакле царила неугасимая, веселая фантазия С. Эйзенштейна. При первом появлении Мамилюкова-Проливного за ним мчалась автомобильная шина, из которой вылетал газ. Генерал Жоффр под мелодию «Яблочко» принимал парад своего воинства, оно маршировало перед ним в комических ритмах. В сцене объяснения с Мамаевой он вдруг начинал петь: «Коль Жоффр в поход собрался...» Мужчина играл женскую роль, на голову ему закрепляли два страусовых пера зеленого и ярко-красного цвета, крииолиновая юбка и бюстгальтер, изготовленный из электрического бра с разноцветными стеклами; когда актер играл бурную страсть, внутри бюстгальтера загоралась лампочка карманного фонарика. Это было эффектно и смешно.