Мелодрама

И еще: поэт искренне верил словам: «коммунист-бюрократ - самый опасный тип бюрократа». Маяковский не раз видел таких бюрократов, писал о них стихи. А теперь на все времена заклеймил советского самодура, смешного и в чем-то страшного, и чрезвычайно опасного, и воинственного. А раз таких у нас немало - «разве это не драма нашего Союза»?

Мелодрама, драма, а в чем же основа комедии «Баня»? Прежде всего она, пожалуй, целиком написана эпиграмматическим приемом. Как А. С. Пушкин, создавая свои эпиграммы, желчно и убийственным по силе иронии стихом высмеивал царственных вельмож, продажных сановников, светских прощелыг и доносчиков, так и Маяковский-поэт в прозе речевыми и словесными средствами обнажает помпадурскую сущность Победоносикова. В его речах и репликах - премного комического. Он и свое учреждение считает образцовым, хотя всем ясно, что это - вотчина деспота и глупца. Здесь властвует воля помпадура: «Не пускать! Задержать!», «Вот! Отказать!», «Не позволю!» Победоносиков самоуверен до невозможного: «Знаете, художников много, главначпупс - один!» Он все время несет бессмыслицу, речь его наполнена алогизмами. «Гоголевская бессмыслица» и лежит в основе характера Победоносикова.

Эпиграммность ситуации углубляется приемом, впервые примененным Маяковским в третьем действии: в театр приходит Победоносиков из жизни, смотрит

Победоносикова в спектакле и судит его. Этот совершеннейший по абсурду прием блестяще разработан Маяковским. Режиссер, прервавший действие, обращается к Победоносикову из жизни: «Вы смотрели первый и вто-рой акт? Ну, как, как?» Тот недовольно повторяет: «Ничего, ничего!.. Остро схвачено. Подмечено. Но все-таки это как-то не то...» Затем, все более впадая в тон начальствующего лица, он поучает: «Сгущено все это, в жизни так не бывает», требует: «Это надо переделать, смягчить, опоэтизировать, округлить», возмущается и негодует: «А кого вы нам противопоставляете? Изобретателя?.. А что он изобрел?.. Рациолярию он канцеляри-зировал?»