Критические мысли

Даль Орлов в газете «Труд» продолжал развивать эти критические мысли так: «Действительно, смысловые, идейные акценты в спектакле по сравнению с поэмой сползли в сторону пессимистического испуга перед злом. Что же касается спектакля как такового, то мне конкретные режиссерские «ходы» показались малоизобретательными. Они слишком отдают привкусом «капустни-ческого» подхода к делу. Как результат: порою скучно, порою непонятно. Неточность приемов сильно затемнила смысл...»

Твардовский в «Реплике автора», напечатанной в «Литературной газете», не стремился отвечать на не очень-то аргументированную критику, он категорически защитил спектакль и признал несостоятельным противопоставление поэме спектакля. «Нет, я не разделяю этих оценок спектакля,- писал А. Твардовский,- и не понимаю противопоставления его поэме. Более того, я вправе думать, что похвалы, отнесенные теперь к поэме, будто бы много потерявшей в сценическом воплощении, вызваны и подсказаны именно самим этим спектаклем, который помог, может быть, впервые «прочесть» ее по-настоящему даже людям, ранее предубежденным... По-моему, спектакль обнаружил «натурой» живого действия, представления «в лицах», в движении, в особом темпе сценического рассказа как раз то, что товарищи.  Рыбаков и Д. Орлов находят теперь в поэме: и «гнев», и «дух», и «накал», и «запал», и «победный оптимизм звучания в целом...»

Театр, осуществляя постановку «Теркина на том свете», шел своим, непроторенным путем. Он отказался от обычной инсценировки, от литературного спектакля как монтажа стихов, настойчиво проводил и выверял свой собственный вариант - «сценический рассказ» в жанре сатирической комедии. Это был тот случай, когда режиссура строила драматургию и жанр спектакля, ничуть не ломая структуры самой поэмы, сохраняя ее. Поэма игралась целиком, почти без изменений, с некоторыми сокращениями, но игралась средствами сатирического театра.

Секрет успеха состоял в том, что спектакль строился на Теркине, он - бывалый герой войны, умница и забавник - стал не только главной фигурой спектакля, но и его структурообразующим элементом: вол сюжет, режиссура доверила ему доминантное положение в конфликте. Через него, как и в поэме, зритель узнавал обо всем, что творилось на «том свете», оценивал его умом и душой «чертовщину» загробжизпи.