Комизм у Маяковского

Драматург остается верен в жанре принципу гибридизации: смешиваются различные жанровые элементы при доминанте комизма. Поэтому, наверно, финал-то не маршевый, а комический, он там, где сидит и покашливает При-сыпкин-Скрипкин. Он смотрит в зрительный зал, ищет своих и орет: «Граждане! Братцы! Свои! Родные! Откуда? Сколько вас? Когда же вас всех разморозили? Чего ж я один в клетке? Родимые, братцы, пожалте ко мне! За что ж я страдаю? Граждане!»

Комизм у Маяковского окрашен психологизмом, в сатирическом характере Присыпкииа есть и человечность, и печаль, и страдание, в нем жива и отчаянная попытка ухватиться за «сладкую жизнь» с зеркальным шкафом («За што я боролся? Я за хорошую жизнь боролся. Вон она у меня под руками»). И вдруг - пожар, клетка, «клопус нормалис». Это же ужасно. «Заморозьте меня обратно!» - вот крик замученной души. Маяковский, высмеивая, мыслит крупно, вникает в психологию бывшего человека, обнажает его боль и душевные раны.

Поэтому во второй части и появляются трагикомические мотивы. Они запрятаны, идут в психологических планах, прорываются в воплях страдающего Присыпкина, расширяя поля гибридизации «Клопа».

«Ваня» еще сложнее по своему жанру. Это комический монолит, состоящий из многих жанровых элементов. Здесь на поверхности мелодрама (Поля - Побе-доносиков - Мезальянсова), но она находится, как и в «Клопе», на вторых и третьих планах.

Однажды Маяковского спросили: «Почему вы вашу пьесу называете драмой?» Он ответил: «А чтоб смешнее было, а второе - разве мало бюрократов, и разве это не драма нашего Союза?»

В эти слова стоит вдуматься. Обозначив свою пьесу «драма в шести действиях с цирком и фейерверком», Маяковский на самом деле творил смешную и уникальную комедию. Он считал бюрократизм драмой молодого советского государства. И был прав.