Готовность к пьесе

Тут идет сюжет, предвосхищающий эрдмановский   «Мандат». Два хлюста   (1-й хлюст и 2-й хлюст) ввалились в квартиру Ивана Ивановича, как Добчинский и Бобчинский у Гоголя в «Ревизоре», с невероятным и с весьма радостным известием... вчера на аэродром прибыл самолет с господином Керенским, на Тверской открылись магазины, ресторан «Волна»... «Частная собственность - во! Всё возвращено!..»

Ввалилась толпа. Иван Иванович ликует: «Всеобщее, равное, тайное!..» Скандируются лозунги «демократической свободы». Является городовой Феодорчук, когда-то «усопший», и заявляет: «А вот я вам равный, я вам общий». Наводит порядок, восстанавливает монархический режим: «Мадам, слазьте! Мусью, слазьте!» «...Ать ее! Кто там пел про демократию?» Это тема из «Ковчега», вариация ее.

Размашисто, сильно, сатирически остро написан Маяковским образ Ивана Ивановича. В чем-то в нем виден уже будущий Пьер Скринкин из «Клопа», хотя исторически это разные характеры. Привычки, идеи Ивана Ивановича просматриваются в его «первомайских грезах», он спит и видит то, что ему приятно, что он тайно вынашивает в мечтах своих. Он в самом деле «круглый буржуа», мечтающий о возвращении частной собственности и старого режима. Жена Ивана Ивановича «еще круглее», она, глядя на него, говорит: «Спит, проклятое, и всё ему мало! Ишь, животное, опять задремало!» Просыпается Иван Иванович, как и Скрипкин, не понимая, где он. Кричит: «Держи его! Давай! Давай! Покажем ему кузькину мать». Приходит в себя и спрашивает: «Какая такая идея? Что я? Где я...»

Сочно выписан Маяковским в «пьеске про попов» образ священника, отца Свинуила. Тут Маяковский, отказываясь от своей обычной манеры, пишет бытовую комедию, без условностей. Вот, например, как начинается эта пьеска. Идет авторская ремарка: «Комната в образах. Дверь. Окно. Кровать с миллионом перин. Сидит мать Фекла - вся в грустях». Все реально, лишь одна гротесковая деталь: «миллион перин»! Льются стихи, «речевые» и «разговорные».