Функции ритма

Еще интереснее проследить комическую" драматургию стиха «Шарики». В первых строчках автор обыгрывает слово «шарики», они «летят» и «шелестят», и «люди машут им». Затем незаметно игра усложняется и переходит в фантасмагорию:

Летят по небу шарики, а люди машут шапками, летят по небу шарики, а люди машут палками...

Потом они уже машут «булками», «кошками», «стульями», «лампами». Обычный ход нарушается, врываются слова, переводящие все в план нелепый, но совершенно очевидный. Тут уже дважды два не четыре, а пять. Люди замахали кошками, булками, лампами. Разве так бывает? А концовка еще более абстрактная:

Летят по небу шарики, летят и шелестят...

А люди тоже шелестят...

Вы видели, чтобы люди «шелестели», но ведь иногда и шелестят!

Более всего абсурдный, остросатирический гротеск проявляется у Хармса в его мини-пьесах и прозаических миниатюрах.

Коротенькая, почти в страничку, миниатюра Хармса «Сон Калугина» начинается так: «Калугин заснул и увидел сон, будто он сидит в кустах, а мимо кустов проходит милиционер».

Калугин проснулся, почесал рот и опять заснул и снова «увидел сон, будто он идет мимо кустов, а в кустах притаился милиционер».

Это, так сказать, экспозиция: во сне произошла перемена местами. Когда снова уснул, то увидел картину первого порядка: он сидит в кустах, и мимо проходит милиционер. Но стоило переменить газету, на которой спал Калугин, как приснилось ему черт знает что: «будто он идет мимо кустов, а в кустах сидит милиционер». Повторения здесь выполняют функцию «приставучего расиевочного ритма», если вспомнить «Схему смеха» Маяковского, а, как известно, механический автоматизм повтора - одно из вернейших средств комического.

© 2008-2019 bestcourses.ru