Финал пьесы

Поют цыгане, произносятся тосты, куражится Зинка Падеспань. Хамит и торжествует утроба обывателя. «Пойте, милые! Пойте, сволочи! Пострадаю за всех. Пострадаю за вас!» - кричит захмелевший самозванец Подсекальников. Тут-то он и дал волю своим грандиозно-комическим притязаниям: «Я диктатор. Я царь, дорогие товарищи. Все могу. Что хочу, то и сделаю».

Раздулась, расперлась душонка обывателя. Все может Подсекалышков, а что же? В сущности, он - полное ничтожество, его претензии гиперболичны и смешны. И когда это выяснилось, как вопль вырвалось из души «героя» - самоубийцы: «Для чего же я жил? Для чего?..»

Четвертый акт - фантазия автора рисует абсурдные положения, в которых все более опасными становятся люди, выдумавшие Подсекальникова-самоубийцу. Он ведь так и не решился покончить с собой.

Пролежал в гробу, ворочался, чем привел к обмороку глухонемого, который видел, как Подсекалышков полез в карман за платком. Слушал дурацкие речи о себе - умершем. Слышал грандиозный скандал, разыгравшийся над его гробом: обыватели заспорили у могилы о том, из-за чего же он застрелился.

Все смешалось в каком-то содоме, в истерике сумасшедших, отвратительных существ. Нужно иметь большой талант, чтобы с такой беспощадностью показать тупую и жестокую обывательщину. Голоса и крики покрыты были душераздирающей мольбой Семена Семеновича, вставшего из гроба: «Рису, рису мне... Товарищи, я хочу есть...»

Финал пьесы жесток. Люди, выдумавшие самоубийцу, действительно убили человека. Только не Подсекальникова, а другого - Федю Питунииа. Это лицо не появляется в пьесе, но о нем все время вспоминает писатель Виктор Викторович, который сочинил для Феди Питунина «своего Подсекальникова», заразил его «причиной смерти». Прохвост Подсекалышков остался жить, он жизнь свою «шепотом проживет» - комод продаст, от еды откажется, тещу в шахту пошлет, а жить будет. А Федя Питунин застрелился...