Фантазии Булгакова

 Ева признается Ефросимову: «Я слышу - война, газ, чума, человечество, построим здесь города... Мы найдем человеческий материал! А я не хочу никакого человеческого материала, я хочу просто людей, и больше всего - одного человека! А затем тишина - я люблю тебя и обожаю химию!..»

Все, что происходит в обстоятельствах войны и разрушений,- фантазия, страшная фантасмагория. Булгаков в конце четвертого акта дает такую ремарку: «На сцене снова комната Адама с абажуром и репродуктором. Адам, Ева. У окна Ефросимов». Он и произносит слова: «Боже мой! Нет!.. Я говорю вам - пет!.. Человеческая фантазия и в мыслях-то допустить это не имеет права!.. Ведь это прямо помрачение ума...»

В пьесе, по жанру многослойной, сатира озарена философской идеей, драматург с беспощадной иронией относится к категоричности и застойности мысли, остро осуждает трусость и подлость, все, что противоречит его идеалу.

Есть в пьесе замечательные сатирические сцены в стиле Булгакова. Например, в первом акте авиатор Дараган, подозревая Ефросимова в предательстве, посылает Пончика предупредить кого следует о том, чтобы академик не исчез с изобретением (самого Дарагана вызвали срочно в часть). И вот приходят в комнату Адама два Гуллера (Гуллер 1-й и Гуллер 2-й) в сопровождении психиатра (почти все, кроме Евы, считали Ефросимова сумасшедшим и ненормальным). Их никто в доме не знает, но они делают вид, что хорошо знают и Адама, и Ефросимова. Один из Гуллеров представляется: «Гуллер, Адамов друг».

Гуллеры очень интересуются аппаратом Ефросимова. В это время волна смертельного «солнечного газа» проникла в комнату. Умирает домработница Аня. Гуллер 2-й, падая, кричит своему «двоюродному брату»: «Богданов, бери аппарат!»

© 2008-2019 bestcourses.ru