Царство Элиды

О чем же пьеса «Седьмой подвиг Геракла»? Легендарный герой Геракл, сын Зевса, пробуждается и видит, что Элида, которой правит Авгий, превратилась в страну вселенского лицемерия, где попирается все человеческое, а процветает богиня лжи Ата, нашептывающая царю, советникам, а также и герою Тезею, как обойти правду. Богиня невидима и потому бессмертна, она нужна всем, кто сжился с неправдой.

Царство Элиды живет в преклонении перед быками. Их сотни, могучих и священных. Конюшни, в которых они обитают, загажены навозом - тридцать лет их не чистят. Дышать трудно. Распространяются болезни. Но всюду звучит: «Слава Элиде!» Красавцам быкам - слава! Всем правит ложь. Людей убеждают, что любимая Авгием корова Пенея принесет трех телят. Отелилась - одним, а двух взяли у других отелившихся коров, подкрасили их. И - «Слава Элиде!»... «Наша божественная Пенея принесла трех телят!»

В Элиде неспокойно: восстали рабы, ученики побили учителей камнями, поэт Икарий написал своей кровью на стене слова народного протеста, молодежь собирается у Нестора и высказывает свободолюбивые мысли. Обо этом докладывает хитрый царедворец Периклимен Авгию, который, играя разноцветными колечками, переспрашивает: «А как быки, Периклимен?» Быки в порядке. «Пенея, как ты хотел, принесет трех телят». Авгий спокойно и по-деловому выносит приговор: «Раб хорош, пока он раб... Надо всем отрубить головы публично... Мы накажем учеников, осудим Икария» - и дает понять, что надо расправиться и с Нестором, братом Периклимена. Закапчивает Авгий такими словами: «А наш народ прекрасен - ты знаешь, как я люблю наш народ и как хочу ему добра...»

Великий Геракл, сын Зевса, восстает против деспотизма и произвола, разрушает Авгиевы конюшни, направляет воды двух горных рек на хлевы с тридцатилетним навозом (проект и идея Нестора). Водный поток разрушает стены, очищает Элиду от коварных властителей.

Геракл совершил свой седьмой подвиг.

Хранитель скотного двора сошел с ума. А Геракл знает, как избавиться от богини Аты: «просто - не надо врать! Жить надо только правдой». А раб, не знавший своего имени, пока он служил священным быкам, вдруг вспомнил: «Хамид я! Честное слово, Хамид... Слышите, Хамид!»