Царский суд

Введенский высмеивает и подвергает издевке царский суд, жандармов, врачей и санитаров в сумасшедшем доме. Тут сатира жизненна и реальна, хотя она и фантасмагорична. Становой пристав в участке допрашивает няньку, а сам только и мечтает о чарке водки.

В сумасшедшем доме все перевернулось: «психами» выглядят врачи и санитары. Врач стреляет в зеркало, а попадает в санитара, вроде бы убивает его. Санитар упал, а затем поднимается. Врач восклицает: «Почему вы упали, я стрелял не в вас, а в коврик?» Санитар отвечает: «Мне показалось, что я коврик. Я обознался». Выходит, что сошли с ума врачи и санитары, а больные - здоровые люди. «Господи,- твердит нянька,- кончена моя жизнь». А сумасшедшие едут в лодке. Им кричат: «Куда вы?» Они хором отвечают: «По грибы, по ягоды!» Врач объявляет няньке: «Иди казниться. Ты здорова».

В духе социальной сатиры написана Введенским и сцена суда. Это - лихая и чрезвычайно обличительная сцена. Не суд, а настоящий бедлам, балаган какой-то. Умирают судьи, один, второй. «Все другие» скандируют: «Судим. Судом. Судить. И будить. Людей несут Суд и сосуд». Эта игра слов в стиле обериутов. Затем секретарь излагает смешной анекдот в стихах, по своей антилогике напоминающий «Схему смеха» Маяковского. Анекдот о том, как

Зимним вечером Козлов Шел к реке купать козлов. Видит - шествует Ослов, Он ведет к реке ослов.

Они разругались, в результате драки Козлов убил ослов, а Ослов уничтожил козлов. Теперь: «Требует Козлов с Ослова: «Вороти моих козлов». Требует Ослов с Козлова: «Воскреси моих ослов». А судья заключает: «Признак смерти налицо». И начинает суд. Тут снова идет типичная бессмыслица. Судья трижды повторяет: «Сижу. Ряжу. Сижу. Решаю.- Нет, не погрешаю». И после этого выносится приговор - казнить Аделину Францевну, «находившуюся няней и убившую девочку Соню Острову».