Большой философский смысл

 Режиссура приблизила комедию Какабадзе к современности, обнажив всю страсть и горечь сатирического обличения, заложенного в этой умной и талантливой пьесе. Острая памфлетная гротескность, усиленная клоунадой и приемами старофольклорного народного театра, придавали структуре представления площадную и балаганную форму. Спектакль резко и с гневом разоблачал авантюриста, «сменившего семь вер», лицедея и лжепророка.

В центре сцены стояла плаха, по замыслу художников - некая голгофа истории, а рядом с гигантским крестом - свалка, ларь, оклеенный газетами. Голгофу окружает сетка, огораживающая то ли загон для скота, то ли тюрьму. Наверху - семейные фотографии обывателей тех времен. Все, как обычно в спектаклях Роберта Стуруа, гиперболично, условно заострено, подается в музыкальных стремительных ритмах. Рамаз Чхиквадзе, исполнитель роли Кваркваре Тутабери, в клоунской маске, играет спектакль босиком, подчеркивая наглость и бесстыдную развязность босоногого пророка.

Гротескные приемы этого блистательного актера современного театра бесконечно разнообразны. «Человек с тысячью лиц», он может быть и проповедником в белом хитоне, и болтливым «революционером», то превратиться в палача, а то и в жертву, вызывающую сострадание; может возомнить себя Наполеоном, а то прикинется современным экстремистом в желтой кофте. Все, положительно все может сыграть в этой роли Рамаз Чхиквадзе: и площадное, грубое шутовство, и «зопы молчания», превращая их в зловещее безмолвие, и пантомимические сцены, и риторику испытанного и чрезмерно наглого оратора. Его перевоплощения бесконечны и предельно выразительны и метафоричны: в них все время глядит на нас густо намалеванное лицо - маска зловещего кумира, сотворенного собственной демагогией и покорностью толпы, творящей себе «кумира на час».

© 2008-2019 bestcourses.ru