Банда Маяковского

Если Маяковский решил в «Бане» рассчитаться окончательно и на все времена с бюрократизмом, с распространенным тогда комчванством, то он выписывает собирательный, всемерно обобщенный и «увеликанен-ный» образ Победоносикова, этого советского помпадура, члена партии, в прошлом красного командира, теперь крупного начальника. Самодур и дурак, он прикрывается демагогией и шумной фразой. «А на стенке декорацией Карлы-Марлы борода».

Такой силы удара по бюрократизму не знала после Щедрина наша русская сатира, не знает и после Маяковского. Он ничего не придумывал и не умалчивал: образ Победоносикова в некоторых деталях и контурах намечался в сценарии «Работяга Словотеков» Горького, в комедии «Выстрел» Безыменского (эта пьеса шла до «Бани» на сцене ГОСТИМа, но не имела сценического успеха, оказалась поверхностной, хотя и довольно актуальной в сатирическом изображении партбюрокра-тии).

У Маяковского в «Бане» этот образ взят и совершенно конкретно, индивидуально, и одновременно в собирательно-обобщающих масштабах. Думаю, что отправной точкой к созданию поэтом образа Победоносикова могли послужить слова, произнесенные И. В. Сталиным с трибуны VIII съезда ВЛКСМ в мае 1928 года: «Дело, товарищи, в новых бюрократах, дело в бюрократах, сочувствующих Советской власти, наконец, дело в бюрократах из коммунистов. Коммунист-бюрократ - самый опасный тип бюрократа. Почему? Потому что он маскирует свой бюрократизм званием члена партии. А таких коммунистических бюрократов у нас, к сожалению, немало...»

Эти слова произвели тогда сильное впечатление: была сказана правда о партбюрократах. После этого выступления и появилась комедия «Выстрел» Безыменского, печатались фельетоны, клеймящие бюрократию. Но через год, в 1929 году, дело резко изменилось. Сатиру стали по придерживать, комедии критического толка, бичующие бюрократизм и вельмож, постепенно сошли со сцены (пьесы Эрдмана, Булгакова, Безыменского, Кулиша, а затем и Маяковского).