Амбивалентность смеха

 «Смех - великое дело,- сказал Л. Леонов устами одного из персонажей «Унтиловска»,- смех сильнее огня, бури, воды и царской водки сильней. Он проедает корни, точит дыры, раны его не заживаемы».

Амбивалентность смеха не есть что-то новое, существующее специально для того, чтобы подчеркнуть оптимизм сатиры. Напротив, амбивалентность - имманентное свойство комического искусства: оно содержится в самых эмбриональных ячейках комизма - в карнавальном смехе, в народных игрищах, в скоморошьих и ярмарочных представлениях. Смех, возникающий как элемент публичности, общения, собирательного действия, учил людей смеяться над тем, что скверно, поднимал их выше тупой обыденщины.

Так и в сатире, в самых начальных ее формах, в сознательном акте иронической травестировки - утрировки или принижения барина или попа средствами вертепного театра или балагана,- уже улавливается амбивалентность. Если мы поднимемся на несколько этажей выше по сатирической иерархии, то в «Недоросле», «Ревизоре» и «Клопе» - великих сатирических пьесах разных эпох - почувствуем могучую стихию амбивалентного поля. Амбивалентность как двуединая потребность в обличении и утверждении, выражающая единство и взаимопроникновение этих двух начал, и составляет оптимизм сатиры, органически существующий в любом произведении большого сатирического искусства.

Взаимодействие между отрицанием и утверждением в сатирическом произведении не является простым, это - творческий акт, затрагивающий мировоззрение художника, путь от замысла до его завершения, связи автора с жизнью, со зрительным залом. Маяковский, когда его обвинили в том, что в «Бане» нет полноценных образов рабочих, имел право сказать на обсуждении комедии: «Где рабочие, партийцы? профсоюзы? В зрительном зале. Их глазами смотрит автор на пьесу» .

Одним из центральных вопросов в сатирической комедии является вопрос о конфликте.